Гостевая + Внешности + Сюжет + Самые нужные
CYBERPUNK 2078: no future
Страница: 1
Сообщений 1 страница 4 из 4
Поделиться12026-09-02 13:45:56
- PR-Aккаунт
- Зарегистрирован: 2026-01-14
- Сообщений: 2374
- Уважение: +9
- Провел на форуме:
5 дней 15 часов - Последний визит:
Сегодня 20:02:15
Поделиться22026-09-11 14:41:05
- PR-Aккаунт
- Зарегистрирован: 2026-01-14
- Сообщений: 2374
- Уважение: +9
- Провел на форуме:
5 дней 15 часов - Последний визит:
Сегодня 20:02:15
| DEEP THROAT |
Nature, red in tooth and claw
Из тебя нужно выдавить всю жизнь по капле, по всхрипу, вырвать зубами, грязно, потно, мокро, ебалом в асфальт, снафф — документалистика, пытка — исследование, иногда ты бьёшь, иногда — тебя, лучше, конечно, когда тебя, «следы от кнута стали частью меня».
Простота физической боли, очищение грязью, ты погружаешь тело в безумие, за ним — восторг, вечность, гибель; адреналиновый торчок, наркофоб, наркоман, барыга, ты не хочешь смерти, ты хочешь, чтобы момент перед ней длился вечно, лицом к лицу с богом и самим собой, как при рождении, это первый крик младенца, ощутившего кожей реальный мир.
Всё было хорошо, пока работа оставалась областью гипотетического, когда Рион не объёбывается, Рион работает, на кого? Ей не интересно. Откуда материал? Похуй. Пока вместе с очередным сырым контентом ты не скидываешь её адрес со смайликом, выдранным из доисторической эпохи интернета, непонятно, что из этого страшнее, деанон или каомоджи. Всё это узнавание — твои фантазии, не более, это то, что Рион повторит тебе, себе и отражению в ванной, ей такое не нравится, это просто работа, ничего личного, сухое материальное, ты же любишь деньги? Нет?
Всё своё мясо ты перекроил — агония будет долгой, как и заказывал. Странно, что глаза не красные, может, из банды тебя выпиздили, испугавшись реального психоза? Ты свободен, всем всё простил, кадык дёргается туда-сюда, вжатый тщедушной рукой, никакого стоп-слова, так ты заскучаешь.
мы встретились в странный период моей жи—
лет с 20 лота, тогда ещё рион, монтировала снафф, тебе слишком понравилось. динамика будет следующая: вот наша переписка, на самом деле принцесс с дизордер тут ты, рион нормальная, адекватная и вообще самый психически стабильный человек в северной америке. но тебе лучше знать, потому будешь доказывать обратное. будем болтать, торчать, исследовать границы, которых нет, духовно расти и всё такое. имени нет, можешь быть мальчиком (тогда придётся брать асано в образе из ichi the killer, менять нельзя), можешь быть девочкой (но никаких капоперш, подберём тебе принцессу), можешь быть небинарочкой, добавить можно всё, что не указано в заявке, то есть вообще всё. хочу потрогать самый грязный период жизни рион, где страшно, грязно, ебливо, наблёвано и объёбано. это не бдсм, это тупее и хуже. играть только то, как она морозится, не предлагаю, в рамках заданного бреда можем делать всё, что хотите, люблю выполнять чужие ролевые хотелки. ебаться кстати тоже не предлагаю, это заявка на тонкие материи животного и пятьдесят сортов жирара. каков положняк на момент 2078 года я не придумывала, скажу честно, но это потому, что не хочу/умею думать в отсутствие соигрока.
посты по 2-3к, красиво + сосмыслом, если без инверсий и шрифтовыделения — отдам яйцеклетку ❤️ спидпостить не умею, но и пост раз в год не подойдёт, буду грустить. залетайте в личку с любым текстом, хотя аудитория этой заявки, конечно, полтора человека на русфф, но главное ВЕРИТЬ.
пример поста
Тут, в Мидгарде — вырезанный из общей ткани мира, неприкаянная чужеродная материя, никогда не приближающаяся к человечности — сын там, где мог бы быть просто богом. И всё равно приходит к ней. Он видит вазу, которую можно наполнить, цветы, которые в неё можно поставить, воду, которой можно продлить им жизнь — альтруистический акт, за который положена благодарность, когда не обнаруживает её — как и все — злится, по-детски, обиженно, яростно. Такой и небо поделит на квадраты, чтобы ухватить себе хотя бы кусочек.
Повешенный, он же скачущий, отправленный в путешествие по дереву — территория Одина, получавшего пленных и случайных людей; Иггдрасиль всегда был большой виселицей, корнями уходящей в подземье, а потом миров стало втрое больше, и все совсем запутались. Эпитеты множатся, имена разбухают, как почки по весне, христиане сверху присыпали солью. Мировой ясень подгнивает с одной стороны и цветёт с другой, день следует за ночью, только ты никак не можешь растопить лёд. Или — огонь. За ним снова лёд. И ничего кроме. Неприближение к человечности.
— Я тебе ничего не запрещаю, — кивает, заглядывая в глаза, в них пустое ничего и жадное что-то. — Есть очевидные вещи.
Хочешь наказания? Прощения? Разрешения? Йорд знает, что ничего из этого не нужно. Тор тоже должен знать, но не хочет, вместо этого — упрямится, капризничает, когда заканчивается терпение, возвращается к насилию. Это знакомо.
Один с глазом попрощался навсегда, это и делает жертву жертвой: невозможность вновь пересечься с объектом, возложенным на алтарь. Глаз отделяется, становится бесполезным, утрачивает все свои функции, чтобы Он обрёл новую. Хёрги строят из камней, hearg — священная роща, сдобренная кровью, на возвышенности, ближе к небу; Тор никогда ей не молился — никто ей не молится — а всех жертв приносит самому себе. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать.
Она никогда не сопротивляется: кости отрастут, кальций не вымыть, полтора квадратных метра кожи размазаны толстым слоем океанической коры. Молекулы кислорода расщепляются — это уже ты или ещё я? — перед грозой жуки начинают копошиться, обмякает листва, воздух замирает, Йорд не двигается. За Неаполь обидно, это больнее прокушенного соска или развороченной грудной клетки, неприятнее его визита, противнее навязанного родства с богами. Дышать тяжело, вжатая спина постепенно врастает в землю.
Ей достаточно сжать пальцы. Нет, не так. Этого недостаточно.
— Принеси жертву.
За грудиной ноет, земля плачет. Йорд почти не дышит.
— Настоящую, по всем правилам. Отдай глаз навсегда. Сам. Убей кого-нибудь из асов — и я подумаю.
Один попрощался с правым глазом, какой бы Тор ни выбрал — всё равно станет его подобием.
Поделиться32026-09-17 20:46:05
- PR-Aккаунт
- Зарегистрирован: 2026-01-14
- Сообщений: 2374
- Уважение: +9
- Провел на форуме:
5 дней 15 часов - Последний визит:
Сегодня 20:02:15
|
|
| FRANCESCA |
«- спасибо, детка. вытащила меня из одного дерьма и заснула в другое…»
нас разделяет целая вселенная. мы вращаемся даже не на одной орбите. и не существует такой версии ее, где мы бы были рядом.
не обманывай себя. я тоже не стану.
социальная лестница, должностные инструкции, рабочая этика. протокол. все, что лежит между нами спасает нас или может быть убивает? возможно я пропущу пару бокалов шато с тобой в ресторане, когда очень сильно устану. попрощаюсь, когда устану еще больше. осторожно коснусь сухими губами щеки. а ты ни за что не пойдешь меня догонять. будешь смотреть. ты так хотела все исправить, тебе казалось, что вот он шанс. твои? мои? наш? ты все испортила. сломала.
не обманывай себя. я тоже не стану.
хочу поиграть корпоративные интриги, социальное неравенство, бэд лав и пожрать стекла. приходи, сделаем эту историю вместе.
3-5к посты, раз в неделю, возможно и чаще, спидпостить я тоже умею. я за совпадение вайбов: обмен музыкой, досками, идеями, мемами. в подружки не набиваюсь, но и определенный контакт держать хотелось бы.
пример поста
валери запрокидывает голову назад, когда чувствует падающие капли одну за другой, подставляя под них лицо. глаза мгновенно закрываются. она чувствует, как ноет голова, под ребром, в районе сердца и еще где-то. боль перетекает по всему телу, словно пузыри в лава-лампе, кочует туда-сюда и сводит иногда с ума. устало дрожащими пальцами выкручивает кран горячей воды на максимум, до тех пор пока не начинает ощущать, как щиплет кожу. клубы пара быстро заполняют маленькое пространство душевой. лучше бы это был ядовитый газ, конечно. это она потом захочет побороться за свою жизнь.
а сейчас ее мучило только: почему она? почему забрали именно их?
мертвая туша свиньи дешона никак не компенсировала чувство утраты. у них была отличная команда. даже когда ти-баг пыталась откреститься от тусовочки с ней и джеки. джеки... а джеки был лучшим. ви была готова сделать что угодно, чтобы услышать его голос и фирменное "чика". она была готова смеяться над всеми его тупыми шутками, поддерживать любые идеи и сделать вид, что не было никакого проеба.
окаменевшие мышцы под пыткой кипятка начинают расслабляться, заставляя кожу краснеть. валери устало проводит рукой от плеча вверх, сжимая сзади шею так сильно, насколько могла. издает измученный стон. чувствует подкатывающий кашель, не то тошноту, и делает вздох. опирается рукой и касается стены лбом, прирывисто выдыхает, издавая что-то напоминающее скрежет заржавевшего механизма. несколько приступов вырывающегося хрипа, и сгусток крови вываливается из приоткрытого рта.
— дерьмо, — ловит себя на мысли, что стоит заглянуть к вику. завтра. послезавтра. потом, когда придет более-менее в себя. наберется смелости позвонить маме уэллс и будет готова поговорить с мисти. с того самого вечера они больше не говорили, валери было нечего ей сказать. только упасть на колени и просить прощения, может быть.
из размышлений ее вытягивает оповещение входящего вызова — "реджина джонс". ви перекрывает воду, заставляя себя выпрямиться. смахивает застилающие лицо капли и перекидывает волосы назад.
— да, — принимая звонок, бросает она.
— привет, ви! занята? — хотелось послать ее нахер сейчас, но отвечает иначе: — смотря, что тебе нужно?
— дело есть. нужно найти человека, работа не пыльная, уверена, у тебя это не отнимет много времени. подробности вышлю.
наемница хмыкает. она даже не ответила, готова ли.
— окей, кидай инфу. но займусь этим завтра. тяжелый день был, не пойми неправильно, — ви наматывает полотенце, бросая взгляд в зеркало. под глазами пролегли темные круги, а лицо словно осунулось, напоминая, что тяжелые у нее как минимум последние недели. — да, без проблем. тогда до связи, — реджина сбрасывает.
валери тяжело выдыхает, вытягивая сигарету из лежащей на столе пачки, сразу открывая письмо от фиксерши, быстро пробегаясь взглядом. тут же натыкается еще взглядом на входящее от тэкамуры и хмурится. этого тоже хотелось послать нахуй, но она просто игнорирует сообщение.
с ним она, как и со всем остальным, до сих пор еще ничего не решила и не разобралась. она зажмуривает глаза, потирая переносицу. не то чтобы ее жизнь раньше была сплошным праздником, но и на ебаный ад похожа она не была.
щелчок зажигалкой, медленный глубокий вдох — ощущает, как теплый никотин наполняет легкие, заставляя почувствовать легкое головокружение. она бросает источник огня на ближайшую поверхность. ватные ноги едва успели донести ее до дивана, заставляя тяжело упасть на него. это странное знакомое свербящее чувство и желание выплюнуть свои внутренности.
— о нет, иди нахуй! — выплевывает она появившейся иллюзии из паразитирующего в ней биочипа, в и без того больной, простреленной голове.
Поделиться42026-09-23 21:19:12
- PR-Aккаунт
- Зарегистрирован: 2026-01-14
- Сообщений: 2374
- Уважение: +9
- Провел на форуме:
5 дней 15 часов - Последний визит:
Сегодня 20:02:15
| KENICHI ZABURO |
Когда Забуро говорит, Ода слушает.
Так внимательно и покорно, как никогда не слушал никаких других учителей, Ода слушает не потому что обязан, а потому что уважает искренне. Восхищается и равняется, просит сам — об уроках, советах, о мудрости.
Кеничи Забуро — тёртый калач, не растерявший за десятилетия ни сноровку, ни репутацию. Сделавший себе имя ещё в те времена, когда Ода ещё не родился, он уже пережил дни всех своих амбициозных гонок и лихачеств. Он расслабленный, всё повидавший и всё испытавший, покинувший Арасаку на пике — не ради пенсии, а ради службы женщине, которую уважал. Плевавший на корпо-грызню, смиренно, даже с удовольствием последовавший за дочерью Кэя, опозорившего своё имя и кровью его же очистившего, Кеничи служит только Митико — не Арасаке.
Ода видит в нём схожий огонь. Уже обузданный, проживший дни своих страстей, но всё ещё имеющий одну с ним на двоих любовь.
Путь меча.
Забуро — легендарный мечник, до сих пор — лучший в мире. В совершенстве владеющий всем холодным оружием, он с годами становится только острее — не заржавели ни рефлексы, ни навыки. Он всё так же хорош, и по-прежнему может дать жару. Когда ретивый молодой Сандаю умоляет его об уроках, Забуро соглашается развлечения ради.
Когда Сандаю пристаёт к нему всякий раз, стоит Кеничи появиться вместе с Митико на собрании директоров, ему приходится взяться за молодняк всерьёз.
Ода — талантлив, перспективен, страстен в обучении. И ему, Забуро, фантастически просто послушен. Им двоим нечего и некого делить, не за что конкурировать и соперничать. Кеничи не приходится отвечать за него головой, на нём нет бремени воспитания — и это позволяет им быть равными. Честными.
Забуро — первый и единственный, от кого Ода слышит человеческую похвалу. Без увёрток и фальши, без игр, сомкнутых зубов и грозных хрипов. По-простому и по-настоящему — Кеничи горд наследником своего мастерства.
Он не пытается заменить Такемуру, в чём-то даже сочувствует его роли. Горо досталась чёрная работка: он годами сжимает графит, под давление в тысячи атмосфер превращая его в алмаз. Забуро остаётся только огранить его в бриллиант.
Ода привязан к нему искренне, самым спокойным и понятным чувством благодарности. С Забуро просто, сильно проще, чем с Такемурой — Забуро хочется называть другом.
Но Сандаю решается лишь на «семпай».
Кеничи многого не знает, но он кое-что видит. Он достаточно видит, чтобы ясно понять: та нездоровая привязанность к своей госпоже, в которой Ода увязает с каждым днём всё глубже, станет причиной его гибели. Тот изувеченный треугольник между Сандаю, Ханако и Такемурой доведёт его — и сожжёт в одночасье.
Кеничи предлагает Оде место под своим крылом в «Danger Gal» — и отказ отдаёт старику сожалением, горечью и тоской. Кеничи искренне к нему привязан: это один из редких утопающих, которому так хочется помочь.
Кеничи говорит ему «Не лезь».
Это единственный его совет, которого Ода ослушался.
Я здесь за той самой динамикой, в которой Такемура — вредный, вечно недовольный и суровый батя, а Забуро — чилловый дядя, чьё появление каждый раз ощущается праздником. Дайте молодому немного здоровых человеческих взаимоотношений, в которых ему не придётся трахать голову мыслями ЧТО ЖЕ ОН ОБО МНЕ ДУМАЕТ??? Он вам за это будет благодарен по гроб жизни.
Заявка на Кеничи, но описывает она в основном их взаимоотношения с Одой. Всё остальное, ввиду ограниченности информации о нём, — на ваше усмотрение, включая внешность. Это ж почти что неканон, только с готовыми сюжетными подвязками, бери да радуйся 
Будем играть в обучение молодого, в житейские советы в прошлом и Плохое слово в околонастоящем. После событий игры Ода уволен из Арасаки и объявлен в розыск, а Ханако официально числится мёртвой — примет старик его на свой порог, когда Ода приползёт к нему с самого дна?
пример поста
Голова крутится сама собой. Его реакция — и козырь, и проблема: тело действует раньше мыслей, на рефлексах не в мозге, а в мышцах. Он слышит звон разбитой вдребезги посуды — и тут же реагирует на звук, но, обернувшись, видит только пустоту. Безмятежную тишину, где никогда и не было посуды.
Эти чувства и звуки, эта чуждая ему сенсорика — это не наваждение и не побочные эффекты странного слияния? Это то, что она ощущает на той стороне? Это Ханако?
Что с ней случается в её тюрьме: нападение, просто случайность? Ода хмурится, видя проекцию позади, и он ищет малейшие признаки новых проблем, появившихся в её реальности. Но находит лишь странную смену её настроения: Ханако выглядит… Взбешённой.
Обсуждать сейчас тот свершившийся факт Оде кажется лишним. Хидеки окликает его вопросительно, но он и дальше смотрит на свою госпожу, с нескрываемым скепсисом изгибая одну из бровей.
Порой госпожа его очень наивна, далека от него бесконечно почти. От него, от таких же, как он, голодранцев, служилых дворняг, жрущих кости в тени их дворца. Она хочет увидеть инканы?
Как будто шваль вроде него удостоят бумаги с печатью самих небожителей.
Сандаю сдерживает колкую иронию, оглашает без лишних эмоций:
— Там стояла печать от директора по персоналу. Это письмо мне принесла ваша сиделка, но курьер лишь просил её передать это мне.
Инкан Ханако он бы узнал, но источник приказа остался сокрыт за чужими руками, и письмами, и именами. Ему осталось лишь гадать, чьим же гневом он выброшен на помойку: той, кому он служил и кого разозлил с такой силой, что был вышвырнут даже без шанса на личную встречу, или тем, кто взбесился его самовольством? Ода думал об этом мучительно долго, но ответом была лишь надежда — узнать истину он мог только из уст мертвеца.
Это напоминание колет его сомнением: он ведь сейчас совсем забыл это спросить. А если тот приказ исходил от неё? Если он вновь приполз к ней, выпнутый единожды под зад? Его верность мечтает исправить ошибку — гордость злится и дыбит спину.
Разрываться на части для той, что велела его разобрать по частям, унизительно даже для Оды.
— В том письме было сказано…
Что он ничтожное дерьмо, потерявшее их доверие. Разумеется, ни одна корпорация так не напишет — и уж тем более причину в лоб не назовёт японская компания. Внутри тысяч обёрток из вежливых фраз, под глазурью увёрток и сладостный обещаний в ядре сладкой конфеты запрятан мышьяк.
— Что в моих навыках отныне не нуждаются.
Ода умеет понимать между строк: деликатный посыл «в ваших навыках не нуждаемся» означал только то, что его навыки — дерьмо. Что он — ошибочная и убыточная инвестиция, потерявшая свою ценность.
Оценила ли так его Ханако? И называла ли сейчас своим единственным спасением лишь потому, что её чип потерял шанс попасть в более стоящие руки? Стало быть, Ханако от него стала страшно зависима. Слушать ложь из-за этого ему не хочется.
— Кто бы ни отдал тот приказ, я всё равно вам помогу, — заверяет он отрешённо. В конце-концов, Ода уже за это взялся: ей не нужно искать оправдания из-за страха.
Если это и правда она.
Он снова крутит головой, но в этот раз чувства точно его. Он узнаёт родной сигнал от обострённого аудио-модуля: в здание с дорогущими апартаментами кто-то только что громко вломился.
— В здании кто-то есть, — объявляет он резко, твёрдо, и подаёт жестом сигнал чете Хаяси. — В укрытие, сейчас!
Слова Ханако были вещими: поняла она что-то, узнала, почувствовала — но оказалась права. Ему, возможно, стоило бы уходить. Но Ода не уйдёт: обнажая клинки, он на ходу командует хозяевам:
— Я напал на вас и допрашивал.
Угрожал, брал в заложники и пытал — пусть говорят о нём впоследствии, что он стал их страшным кошмаром и главным врагом. Ода в опале: тонкой ниточке, что способна спасти госпожу, не должна быть запятнана связью с ним.
Семья Хаяси укрывается в другой комнате: закрывается, баррикадирует дверь. Свет выключается, дверь блокируется, видимо, подчинённая их сигналу. Оставаясь один на один со своей виртуальной принцессой, Сандаю прихватывает с низкого столика свой шлем и бросает ей через плечо:
— Вы отвыкли, моя госпожа. Разве я раньше убегал?
Как и всегда, когда их заставали врасплох и пытались взять штурмом, когда за дверью ожидало хищное зверьё — Сандаю уходил вперёд, оставляя её за спиной. С той уверенностью, какой он не показывал ни в обыденной жизни, ни на светских приёмах — с тем азартом, который нигде не способен испытывать. Оставлял дожидаться его — ждать обещанной им победы.
— Убегать нужно им.
Оду создали убивать — не бежать. Убивать он и будет. Красиво. С отдачей.
[Калибровка сенсорного ввода-вывода: 100%]
Он видит эту надпись в уголке интерфейса и с головой ныряет в камуфляж. Занимает позицию за стеной, отделяющей входную дверь от кухонной зоны: защищённый от взрыва — готовый вгрызться с фланга.
— Я ещё не привык к связи по этим чипам. Не могли бы вы десять минут посидеть в тишине и спокойствии?
Её чувства — опасная примесь его собственной ядерной смеси. Отвлечение, что для Оды смертельно опасно на полном ходу. Ему нужно войти в тот поток, что несёт безошибочно его руки, в состояние оголённого провода. В абсолютную веру своим ощущениям, прежде осмелившимся лишь единожды подвести его.
Та ошибка уже позади: прежде точимый памятью о ней, теперь он с новой рьяностью готов её опровергать.
Дверь вышибают с грохотом, как он и ожидал. Тело всё — в боевой режим, в заведённый мотор на впрыснутом в кровь адреналине. Интерфейс заполняется информацией: количество противников, их обвес, положение. Не «Драконы» — солдаты. Отряд спецназначения, но, к сожалению для них, в основном с огнестрелом. В коридорных боях против Оды клинки будут сподручнее.
Он пропускает часть солдат вперёд — и вгрызается прямо в центр отряда на Сандевистане. Он видит брызги, словно всплески алой краски, медленно расползающейся в воздухе к потолку, и прорезается сквозь них к точке, подсвеченной, как уязвимости между нагрудником и шлемом.
Рябь на воде, буйный пучок посреди стройной световой волны, Ода — быстрая смерть. Солдаты открывают огонь, пытаясь вырваться из коридора в основную комнату, но палят сами по себе. Кто-то бросает под ноги дымовую гранату, пробегает вперёд, занимая укрытие за перевёрнутым столом. Другие светят фонарями и рывками командуют: «На шесть часов! На двенадцать!»
Но что толку?
Дьявол никогда не был на пороге — дьявол всё это время ждал внутри. Дверь выпускает дьявола наружу: беспощадное, кровожадное существо, страстное до резни, он возрождается в этих стенах, обретая обратно своё божество. Ханако снова его ждёт — это мысли достаточно, чтобы клинки вновь заплясали, раскалённые вдоль длины. Чтобы не выживать — чтобы наказывать и мстить, вновь из помойной крысы превращаясь в смертоносного шиноби. Упоение растекается магмой внутри, разжигает азарт и надменную мощь. Хриплый рык вырывается изо рта — Ода открыто насмехается, веселится, ощущая себя снова той самой лучшей версией себя.
Снова вернувшимся. Не знающим преград и не ломавшим крылья.
Последнего солдата он прибивает к полу, как гвоздём. Пробивает в живот, чтобы тот ещё жил, но умирал мучительно, сочась кровью под острым клинком. Камуфляж растворяется, сползает, словно чешуя змеи — красная маска хищным оскалом впивается в чужой шлем.
— Он ещё жив, — хрипит Сандаю через модулятор голоса. — Ты можешь что-то из него достать?
Страница: 1
